Отзыв Анны Репниковой из Москвы

Привет, Шухрат! С удовольствием вспоминаем время, проведенное в Бухаре. Наконец-то получилось обобщить полученные впечатления. Обещанный рассказ.

Кроме того, пыолучилось поделиться увиденной красотой Самарканда и Бухары со всем миром Fotopedia выпустила два журнала с моими фотографиями: “The Registan, heart of the ancient city of Samarkand, by Alexander Repnikov” и “Bukhara, ancient Silk Road city”.

С уважением Александр и Анна Репниковы

Весенние сны в Бухаре

Тридевятое царство сказочная Бухара встретила нас приветливо. В день встречи обнимала горячо: плюс 35 градусов в тени. В сухом прозрачном воздухе вырисовывались фантастические очертания старого города. Улицы напоминали планету Татуин, где провел свое детство Скайуокер из «Звездных войн», и архитектурные макеты конструктивистов. Кругом тесное нагромождение геометрических форм из камня и кирпича: кубы, полусферы, усеченные пирамиды, призмы и конусы. Пандусы, парапеты, ступени. Многоуровневая мостовая. То опускаешься на три горизонта вниз к древнейшей мечети Магоки Аттори, то поднимаешься на парапет рядом со старинным минаретом Калян на четверть его высоты.

Поворачиваешь за угол после второго купола ремесленников Таки Заргарон и внезапно над крышами взмывают вверх бирюзовые шары. Это купола медресе Мир-и-Араб и соборной пятничной мечети. Площадь и мечеть называются Подножие Великого в честь минарета по имени Калян, что, собственно, и значит Великий. Есть замечательная история о строительстве этого минарета. Могущественный Арслан-хан задумал построить самый высокий минарет в государстве и поручил строительство знаменитому в Бухаре усто (мастеру) Бако. Зодчий несколько лет потратил на сооружение фундамента минарета, погрузив его глубоко в землю. И в день, когда фундамент был закончен, усто Бако пропал.

Разгневанный хан велел искать его повсюду, и непременно найти, чтобы казнить за обман. Но все поиски были напрасны - мастер как сквозь землю провалился. Строить минарет вместо него никто не соглашался - было понятно, что если сам усто сбежал со стройки, значит, затея построить столь высокий минарет - безнадежная.

Прошло четыре года. Вдруг мастер появился в городе. Его притащили к правителю и перед казнью потребовали объяснений. Зодчий спокойно сообщил, что он вернулся строить минарет. «Где же ты был и почему сбежал, если можешь его построить?» - изумился хан. «Мне нужно было выждать время, для того, чтобы фундамент дал хорошую осадку в земле, а ты, о великий царь, не дал бы мне такой возможности. Наказание страшило меня гораздо менее, чем твое нетерпение. А теперь, я готов дать тебе тысячелетнюю гарантию на свою работу», - смело ответил усто Бако. «Как же ты, смертный человек, сумеешь исполнить свое обещание?» - усмехнулся хан. «Я построю минарет и буду жить рядом с ним до конца своих дней, а после моей смерти вели похоронить меня в тени моего минарета. Если он упадет - пусть тогда рухнет на мою голову!» - ответил зодчий. Известно, что Арслан-хан принял мудрое решение, и минарет Калян с тех пор простоял вот уже 885 лет.

Бока минарета украшают более двадцати узорчатых поясов различной кладки. В глазах нещадно рябит, когда пытаешься разглядеть подробности хитросплетения кирпичных косичек, надписей, зигзагов и бантиков. Узоры набегают к его вершине, где, как гигантский бутон, расцветает ажурная беседка, накрытая островерхой крышей. Минарет использовали не только для призыва верующих к молитве, но и в качестве маяка - в темное время суток на минарете зажигали огонь, который было видно отовсюду.

Традиция зажигать огонь в священных местах была известна бухарцам задолго до ислама. Местные согдийские племена исповедовали зороастризм. Позже мы увидели древние каменные светильники со свежими следами масла в старинном некрополе за городом: месте, где обитают духи и души. А здесь, в Бухаре, нам не раз встречались на пути небольшие керамические минаретики, ростом не выше крыши соседнего дома, по форме очень напоминающие масляные светильники согдов.

Мистические совпадения и маленькие чудесные открытия сопровождают нас во время нашего блуждания по загадочной Бухаре. Мы постоянно будто грезим наяву, и сон этот все не кончается. Предметы на глазах оборачиваются живыми существами, а люди и здания рассказывают нам свои удивительные истории. Вот стена торгового купола Таки-Саррафон, выложенная фигурно из кирпича, словно вязанная из кружева, плавно превращается в потемневшую от времени и солнца вышивку - сюзане.

Продавцы разместили свой товар на всех доступных поверхностях. Здесь Великий Шелковый Путь разбегается на тысячи полушелковых стежек-дорожек. Шелковая нить петельчатым швом кружит по грубой хлопковой ткани, стежок за стежком превращая ее в драгоценность. Темные стебли хищного на вид растения оплетают крупные яркие цветы и плоды, кружащиеся в бесконечном хороводе. Один элемент сюзане всегда остаётся незаконченным, - это такая примета: пусть, мол, счастье никогда не кончается.

Загляделся на вышитые цветы и травы, и в названии купола вдруг почудилось что-то русское. Таки Саррафон… - но нет никаких таких сарафанов. В старину это был Купол Менял. В честь них и называется.

Идем дальше. Русло зигзагообразного канала Шахруд, аккуратно оформленное в каменные направляющие, приводит нас к мавзолею Исмаила Самани - чудом уцелевшей при Тимуре святыне девятого века. Перед нами на берегу водоема сооружение идеальных пропорций из фигурного кирпича, изящное, как резная шкатулка. Терракотовые знаки над дверью наводят на мысль о портале в иной мир и о звездных вратах. Купол ощетинился остриями керамических иголок и птицы, на них сидящие, кажутся неотъемлемой частью архитектурного замысла. Все правильно - есть древнее предание про птицу Рух - перевоплощение души умершего. Оттого гробницы и горлицы здесь всегда сосуществуют.

Рассказывают, что при Амире Тимуре, который ревниво относился к чужим святыням, мавзолей был спрятан под землей. Как можно было утаить целое здание, не совсем понятно, но видимо это еще один бухарский сон. За следующим поворотом канала с непрозрачной зерафшанской водой, в которой, по заверениям местных жителей, водится неплохая рыба, перед нами открывается вид на мечеть Боло-Хауз с пестрой деревянной галереей-айваном. Айван - это резной расписной навес, поддерживаемый стволами тонких высоких колонн. Верх колонны напоминает цветок, упершийся своим венчиком в небо, а низ колонны вырезан в форме тонкогорлого кувшина. Знающие люди объяснили, что форма эта не случайна - она изображает главную молитву, обращенную к небу - деревянные кувшины вечно молят небо наполнить их благодатной водой.

Небо никогда не отказывает, и оттого пышная зелень густо обрамляет прямоугольные водоемы древней Бухары. То тут, то там встречаются старинные чинары и тутовые деревья шириной в три, а то и в шесть человеческих объятий. Некоторые из них почитаются как священные, так как растут у святых мест или были посажены местными святыми угодниками и наставниками - суфиями. Бухарские суфии издревле охраняют мир, спокойствие и благочестие в городе. Ареал положительного воздействия каждого святого измеряется в локтях с математической точностью. Их семь – великих, похороненных за городом среди зеленых садов. К суфиям по сей день едут паломники со всего исламского мира. Старинное имя города - Бухаро-и-Шариф, что означает «священная Бухара, одна из семи благородных святынь ислама».

Покой – самая главная бухарская особенность. Это вовсе не означает, что местные жители спят на ходу. Они энергичны и приветливы. Торговля идет, тюбетейки вышиваются затейливыми узорами, звонко стучат по медным тарелкам чеканщики, пекутся круглые хлебные лепешки: слоеный «фатыр» и «нан», украшенный узором из точек, гомон базара не смолкает ни на минуту, – но при всем при этом, чувствуешь себя погруженным в светлое полузабытье.

Как будто все прежние знания вдруг оставили тебя, и ты стал беззаботным ребенком – тихо радуешься всему вокруг и с удовольствием слушаешь волшебные истории, которых в Бухаре предостаточно. Мы услышали сказку про чай, для которого в жизни всегда есть место; и про секретный рецепт хивинской лепешки- фатыра, одним из главных компонентов которой является пряный воздух Хивы; и сказку о том, как облака попали на бухарский шелк «абр»; и притчу о том, как пьяница попал в рай, а его брат–священник – не попал; и предание о том, как принцесса самоотверженно согласилась выйти замуж за захватчика в обмен на свободу своего брата - великого принца Бобура; и чудесную историю о вышитой на шелке надписи, которая источает свет; и легенду о волшебном дереве, способном исцелить душу и тело.

Даже старинный музыкальный инструмент Афгани Рубоб рассказал нам свою сказку. Рубоб – толстая прямоугольная скрипка, которую при игре ставят на колено вертикально, как контрабас, именовался «афгани» не потому, что имел афганское происхождение, а потому, что лучше всего остального он умел играть протяжные печальные мелодии под названием «афгани». Сказка про грустные песни была со счастливым концом: вечно печальная дочь шаха научилась улыбаться с тех пор, как мастер сделал для нее особенный инструмент по форме напоминающий забавную птицу - павлина. Оттого, по сей день, дека у бухарского рубоба изгибается на конце в крючкообразный птичий клюв, а на боку у него инкрустация, своей пестротой напоминающая рябой птичий бочок в мелких перышках. Не верите - взгляните сами!

Вечерами свет, накопленный городом за день, начинает изливаться обратно на небо, и тогда улицы Бухары наполняются перламутровым сиянием. На фиолетовом небе терракотовый минарет Калян кажется бледно-розовым. Звездные узоры на фасаде медресе Мир-и-Араб становятся едва заметными, но зато самые настоящие звезды спускаются к ветвям старого тутового дерева во внутреннем дворе мечети Пои Калян. Серебристый свет разливается по открытому пространству мечети и, кажется, достигает узоров молельной ниши «михраб», где отражается в резных орнаментах и теряется среди тонких букв. Сидя под тутовым деревом наедине с небом, мы понимаем, что вокруг нас одна из тысячи замечательных восточных сказок, может быть, лучшая из них.

История Бухары похожа на старинную рукописную книгу с миниатюрами. В ней есть страницы разного цвета – и мрачные страницы, залитые чернильными пятнами войн, и блестящие страницы, покрытые золотыми узорами богатства и пестрыми картинками ремесленного процветания,– все они затерты наждачным песком времени. Но если вычурная роскошь дворцов эмира вызывает улыбку губ и глаз, то сама Бухара заставляет тихо улыбаться твое сердце – так улыбаются дети и …святые старцы.

Анна Репникова

Москва, 2012